Нади ФИНКЕЛЬШТЕЙН
Среди читателей этой в целом бодрой и жизнеутверждающей полосы время от времени попадаются мрачные и нудные типы, которые считают, что говорить о покойниках можно исключительно в почтительных траурных тонах. И поэтому никакой резвости здесь быть не должно, а должно быть только унылое уважение и вообще скука смертная, а этого мы себе ни за что не позволим.
По отношению к нашим дорогим покойным мы настроены весьма оптимистично. Во-первых, потому что мы совершенно уверены - там, где они пребывают сейчас, им куда лучше, чем было здесь, в нашей юдоли слез. А во-вторых, как раз благодаря их кончине кому-то еще живому вдруг привалит приятная неожиданность в виде денежных средств - и этот еще живой помянет усопшего родственника с благодарностью и без слез, поскольку довольно странно было бы плакать о ком-то, кого, как это обычно бывает, наследник в жизни в глаза не видел. Вот и у нас при таком для всех удачном раскладе нет никаких причин для написания текстов, выдержанных в траурных тонах.
А потому мы с легким сердцем сообщаем человечеству о кончине некой Нади Финкельштейн, пришедшей в наш мир в городе Санкт-Петербурге много лет назад, а именно в начале двадцатого века. В то время она еще не завела себе фамилию, смутно напоминающую главного героя творчества Мери Шелли. Нет - ее батюшка происходил из благородной семьи Окуличи-Козариных, звался Семеном, родился в Витебской области и был сыном вообще подполковника, что в царской армии было совсем другое дело, нежели сейчас.
Возможно, Семен Окуличи-Козарин и сам дослужился бы до подполковника, а, может, и до генерала-фельдмаршала, однако ему подгадили, естественно, большевики - военная карьера только-только пошла вверх, но тут кое-кто полез на броневик... А ведь как славно все начиналось: в 1891 поступил наш Семен на военную службу, в 1892 стал унтер-офицером, в 1896 был назначен адьютантом к командиру армейского корпуса, 1897 - и он поручик, 1900 - штаб-ротмистр... Видимо, что-то такое было и потом, но что - мы не знаем.

Категория: Научные факты