Принцесса - стул, кресло - Собакевич
Заставить предметы мебели беседовать, легко танцевать, угрюмо мечтать сумел главный художник МХАТа имени Чехова Борис Мессерер. Весь секрет - в тонко продуманном расположении экспонатов на выставке 'Сто и двенадцать стульев' в Историческом музее, где Борис Асафович блеснул мастерством дизайнера.
Одухотворенная мебель! Звучит, конечно, странно. Но если видишь, как много говорят о своей эпохе эти мягкие, жесткие, плетеные стулья, безжизненными
их не назовешь. Приглядитесь. Два изящных стула на точеных ножках поглощены галантной беседой, два тяжелых кресла - мимо не сядешь - хмурятся на ветреность моды. Вылитые литературные персонажи! Помягче - Фамусов, пожестче - Собакевич.
75 лет назад герои популярного романа искали сокровища, спрятанные в одном из стульев работы знаменитого мебельщика Гамбса. Поиск привел их в московский Музей мебели. Этот музей и мастер Гамбс не придуманы
Ильфом и Петровым. Они были на самом деле. Не только в 'Двенадцати стульях'.
Музей мебели был открыт для публики в 1920 году и ликвидирован в год 'великого перелома', 1929-й. Все, что хранилось, передали Историческому музею, и с тех пор коллекция мебели здесь (наряду с Эрмитажем) стала крупнейшей в стране.
Эти факты и события романа отражены в названии выставки. Без 12 не обошлось. И стул работы Гамбса решили обязательно включить в экспозицию. Кладоискателями, правда, он не вспорот.
Предметы обстановки - тоже памятники истории и своеобразные свидетели о своих хозяевах. Стул сподвижника Петра I князя Якова Долгорукова, стул из спальни Екатерины Великой, подаренный императрицей фрейлине Перекусихиной, трон Александра I из Московского Сената, стул магистра масонской Иоанновской ложи, полукресло поэтессы графини Евдокии Ростопчиной, кресло историка Ивана *абелина...
Его изречения предпослали эпиграфом к выставке: 'Домашний быт человека есть среда, в которой лежат зародыши и зачатки всех так называемых великих событий'. Рядом со словами мудрого историка можно прочесть ироническую сентенцию: 'Человечество думает, что оно движется вперед, но я-то знаю, что оно главным образом сидит'.
Одухотворенная мебель! Звучит, конечно, странно. Но если видишь, как много говорят о своей эпохе эти мягкие, жесткие, плетеные стулья, безжизненными
их не назовешь. Приглядитесь. Два изящных стула на точеных ножках поглощены галантной беседой, два тяжелых кресла - мимо не сядешь - хмурятся на ветреность моды. Вылитые литературные персонажи! Помягче - Фамусов, пожестче - Собакевич.
75 лет назад герои популярного романа искали сокровища, спрятанные в одном из стульев работы знаменитого мебельщика Гамбса. Поиск привел их в московский Музей мебели. Этот музей и мастер Гамбс не придуманы
Ильфом и Петровым. Они были на самом деле. Не только в 'Двенадцати стульях'.
Музей мебели был открыт для публики в 1920 году и ликвидирован в год 'великого перелома', 1929-й. Все, что хранилось, передали Историческому музею, и с тех пор коллекция мебели здесь (наряду с Эрмитажем) стала крупнейшей в стране.
Эти факты и события романа отражены в названии выставки. Без 12 не обошлось. И стул работы Гамбса решили обязательно включить в экспозицию. Кладоискателями, правда, он не вспорот.
Предметы обстановки - тоже памятники истории и своеобразные свидетели о своих хозяевах. Стул сподвижника Петра I князя Якова Долгорукова, стул из спальни Екатерины Великой, подаренный императрицей фрейлине Перекусихиной, трон Александра I из Московского Сената, стул магистра масонской Иоанновской ложи, полукресло поэтессы графини Евдокии Ростопчиной, кресло историка Ивана *абелина...
Его изречения предпослали эпиграфом к выставке: 'Домашний быт человека есть среда, в которой лежат зародыши и зачатки всех так называемых великих событий'. Рядом со словами мудрого историка можно прочесть ироническую сентенцию: 'Человечество думает, что оно движется вперед, но я-то знаю, что оно главным образом сидит'.
Категория: Загоревшееся здание
Страницы:
1 2
НА КОМ ЖЕ ЗЕМЛЯ ДЕРЖИТСЯ НЕ В ПЛАНЕТАРНОМ МАСШТАБЕ, А НАША ЗЕМЛЯ - НИЖЕГОРОДСКАЯ
Армейские будни
БИЗНЕС-ОБРАЗОВАНИЕ
ЭТА ИНСПЕКЦИЯ ДОМ БЕРЕЖЕТ. и наши нервы
И жизнь - игра, и учеба - тоже

