Проклятие алхимика
А. Пушкин. 'Моцарт и Сальери'.
Реж. А. Васильев. Школа драматического искусства
Произведения искусства иногда хочется разделить на моцартианские
и сальерианские. В зависимости
от легкости дыхания, глубины прозрения
и природы творчества. Спектакль 'Моцарт
и Сальери' - редкий случай синтеза поэзии
и анатомии, алгебры и гармонии, аромата
и формул. Анатолий Васильев - Сальери с душой Моцарта - твердой рукой смешивает в колбе
алхимика несовместимые вещества и, неторопливо
откинувшись в кресле, наблюдает с любопытством
экспериментатора за борьбой стихий,
высвобождающих чистую энергию творчества.
Специально для этого спектакля композитор Владимир Мартынов написал свой 'Реквием' - последнюю дань миру гармонии в переходе к 'посткомпозиторской эпохе', в которой, по мнению Мартынова, мы сейчас находимся. На сцене и в зале - приблизительно равное число соучастников действия. Точный баланс между публикой и исполнителями - тоже составляющая эксперимента. Отношение к поэзии здесь - как к чувствам в 'Опасных связях' Шадерло де Лакло: любопытство, бесстрастность и поиск высшего смысла. Чем не высокая цель для исследователя? Ошибкой было бы считать, что актеры совершенно не интонируют текст и стремятся разъять поэтическую фразу, как труп. Паузы и чеканка ритма вовсе не лишают стихи страстности и жгучести. Актеры отливают их в бронзу, но не лишают лирических красок. Этому стилю равно далеко и до мейерхольдовских аналогий поэзии с падающими в колодец каплями, и до стального холода гумилевского акмеизма. Освобождая поэзию от человеческого тепла, они выпускают ее на волю. И это тот случай, когда, по словам Бродского, 'не поэт говорит языком, а язык говорит поэтом'.
Владимир Лавров играет Сальери с почти масонской, зловещей ритуальностью. Версия об убийстве Моцарта масонами (вспомним, как много их символики в опере 'Волшебная флейта'), безусловно, знакома создателям спектакля. В его раздираемых отчаяньем интонациях слышится предсказание возмездия. В поисках высшего смысла Сальери бросает вызов божественному провидению, протестуя против того, что дар богов не выбирает, кого осветить своим сиянием.
Реж. А. Васильев. Школа драматического искусства
Произведения искусства иногда хочется разделить на моцартианские
и сальерианские. В зависимости
от легкости дыхания, глубины прозрения
и природы творчества. Спектакль 'Моцарт
и Сальери' - редкий случай синтеза поэзии
и анатомии, алгебры и гармонии, аромата
и формул. Анатолий Васильев - Сальери с душой Моцарта - твердой рукой смешивает в колбе
алхимика несовместимые вещества и, неторопливо
откинувшись в кресле, наблюдает с любопытством
экспериментатора за борьбой стихий,
высвобождающих чистую энергию творчества.
Специально для этого спектакля композитор Владимир Мартынов написал свой 'Реквием' - последнюю дань миру гармонии в переходе к 'посткомпозиторской эпохе', в которой, по мнению Мартынова, мы сейчас находимся. На сцене и в зале - приблизительно равное число соучастников действия. Точный баланс между публикой и исполнителями - тоже составляющая эксперимента. Отношение к поэзии здесь - как к чувствам в 'Опасных связях' Шадерло де Лакло: любопытство, бесстрастность и поиск высшего смысла. Чем не высокая цель для исследователя? Ошибкой было бы считать, что актеры совершенно не интонируют текст и стремятся разъять поэтическую фразу, как труп. Паузы и чеканка ритма вовсе не лишают стихи страстности и жгучести. Актеры отливают их в бронзу, но не лишают лирических красок. Этому стилю равно далеко и до мейерхольдовских аналогий поэзии с падающими в колодец каплями, и до стального холода гумилевского акмеизма. Освобождая поэзию от человеческого тепла, они выпускают ее на волю. И это тот случай, когда, по словам Бродского, 'не поэт говорит языком, а язык говорит поэтом'.
Владимир Лавров играет Сальери с почти масонской, зловещей ритуальностью. Версия об убийстве Моцарта масонами (вспомним, как много их символики в опере 'Волшебная флейта'), безусловно, знакома создателям спектакля. В его раздираемых отчаяньем интонациях слышится предсказание возмездия. В поисках высшего смысла Сальери бросает вызов божественному провидению, протестуя против того, что дар богов не выбирает, кого осветить своим сиянием.
Категория: Проблемы перевода
Страницы:
1 2 3
Сутягин и Шевченко открыли музей имени себя
Воздушный шарик
Пельш махнул поросенка на валенки
Закон и Порядок
КОРОЛЬ. ПОИСТИНЕ КОРОЛЬ!

